С легавой на глухаря.

Там, где глухарь сравнительно с те­теревом редок, охота на него имеет особую притягатель­ную силу. Охотнику интересны волнующие переживания, какие он испытывает от близкого присутствия затаив­шейся под стойкою собаки сторожкой громадной птицы.
Специальной охоты на старых глухарей, какая суще­ствует на косачей, нет; стрелять их приходится не часто — попутно во время разыскивания выводков, так как подхо­дящие места беспрерывно чередуются в общей шири лесов.

Однако частая охота по глухариным выводкам в на­чале сезона несколько однообразна, особенно там, где нет елей, глухого подсада хвойного мелколесья, болотного кустарника, валежника, ивняка и ветровала; в этих мест­ностях добывание глухаря становится довольно легким.
Охота в травянистых светлых рощах, по опушкам вдоль покосов и на самых лесных покосах, в мшистых па­поротниковых борах и сосновых чистых лесах с липовым да дубовым насаждением очень картинна. Благодаря хорошему, травяному покрову, молодые глухари, после того как дали собаке длинную следовую работу, затаи­ваются довольно крепко и собака нередко делает стойку накоротке.
Неуклюже вылетают испуганные лесные отшельники, рыхло оперенные, иногда с повисшими лапками, толсто­головые, шоколадно-серые петушки.
Выводки глухарей располагаются и близко к месту бывшего тока, и в отдалении от него. Глухари прилетают на ток с места своего жительства и на порядочное рас­стояние.
Глухариные выводки живут среди высокоствольного леса, хотя посещают мелколесье и ягодники на болотах с низкорослыми деревьями; поблизости, однако, должен быть достаточно высокий спелый лес и большая площадь леса вообще.
Выход выводка на поляны, на просветы, где есть трава и солнце, является для глухарей потребностью. Вы­водки поэтому и, во всяком случае, след выводка нужно искать по ягодникам, закрайкам болот, смежных с поля­нами сенокосного типа. Даже в глуши леса, в местах спайки, например, хвойных моховых болот с лиственным лесом или при переходе лесной возвышенности в низмен­ность попадаются места с более редким лесонасаждением и травяным покровом.

Открытые, хотя и защищенные места встречаются и среди моховых болот, где сосняк редеет, а ягодные побеги и богульник густо покрывают мшистый пол. Глухари любят выходить па такие просветы, ио для перемены корма, разыскания песчаных мест и камешков они ну­ждаются и в местах с сухим грунтом, где растет сухо­дольная трава.
В общем как тетерев, так и глухарь любят совокуп­ность схожих условий. Для тетерева места эти будут на­польные, а для глухаря — более отдаленные, глухие. Для глухаря нужны, кроме того, большая затененность и влажность земли, присутствие водопоя и безусловная на­личность значительной площади высокоствольного леса, особенно соснового.
Так же как и тетерев, глухарь очень постоянен в из­бранном раз месте жительства на определенный период. Эта черта особенно сказывается во время жизни этих птиц семьей. Глухариные выводки до времени их взмате- рения держатся упорно одного определенного места, если они не подвергаются там опасности в виде преследова­ния со стороны человека. Из года в год старка выводит цыплят на тех же местах. Ко времени открытия охоты в вы­водке чаще встречается пять-семь глухарят. Привязан­ность глухарки к месту, опыт старки по выхаживанию цыплят и обереганию их должны убедить охотника в не­обходимости щадить, не стрелять маток.
Разыскивание глухариных выводков следует делать с применением тех же приемов, как и при отыскании вы­водков тетеревов, с разницею в выборе мест, подходящих для глухаря. Расписание жизни глухарки с выводком то же, как и у тетерки, и поэтому в силу тех же причин охота на утренних и вечерних зорях предпочтительнее, особенно приняв во внимание крепость глухариных Мест. Так же как и у тетеревов, молодые петушки-глухари про­являют при взматерении самостоятельность, отбиваются от выводка и в травянистых местах, выдерживая крепкую стойку собаки, вылетают одиночками.Полет глухарей довольно прямолинеен. Поднятый глу­харь делает перелеты на большее расстояние, чем тетерев, и имеет значительно большую склонность к посадке на лес, предпочитая укрываться в середине дерева, а не на макве. Эта склонность садиться на лес часто портит охоту с легавой, тем более, что отсиживаются глухари довольно долго. Слетев с дерева или затаившись в траве, разбив­шиеся глухарята, в зависимости от возраста, рано или поздно начинают пищать по собственному почину или в ответ квохчущей матери. Свист их грубее и несколько протяжнее тетеревиного, но в общем имеет большое сход­ство.
Легавая собака по глухарям должна отличаться хоро­шей выдержкой, отчетливостью работы, безукоризненным послушанием и, конечно, хорошим, преимущественно верхним, чутьем при отсутствии тугой потяжки. Глухари бегут из-под собаки и, добежав до менее защищенного места, нередко взлетают.
Естественно, что, по приведенным данным о повадках глухарей, следует дорожить первым подъемом неразбив- шегося еще выводка, особенно когда такой подъем удается на сравнительно чистом месте при хорошей стойке собаки. Но далеко не всегда глухарята с первого подъема рассаживаются по деревьям. При подъеме в вы­сокоствольном редколесье, пожалуй, большинство дей­ствительно воспользуется этим способом спасения. В окру­жении же мест травянистых и глухих многие из них вновь садятся на землю и, дав короткий след, запрячутся в густое сплетенье куста, заберутся под валежину, в ма­линник, папоротник и крепко сидят.
При внимательном осмотре места, над которым стоит собака, удается иногда заметить в ветвях и траве торча­щий из-под коричневых сгнивших корней выворотня хвост молодого петушка или части спины его под плотно сте­лющимися над землей ветвями кустарника или еловой лапки.
Но если на молодых глухарей охотиться не так трудно в начале сезона да еще в удобных местах, то совсем иное — иметь с ними дело (а тем более с глухарями взма- теревшими) в еловой болотистой глуши с колодняком и валежником. Не так просто справляться с ними и в мохо­вых сосновых редколесных болотах с наземным покровом богульника и побегов ягодных растений. Правда, кругом видно даже на дальний выстрел и с ружьем наготове быстро поспеваешь за собакой, которая, вытянув голову, шею, колодку и хвост, как будто на цыпочках, ведет чуть ли не второй километр. Ясно, что бегущие глухари понимают преследование, они сквозь куст богульника нет- нет да и взглянут бочком на преследователей. Взлет в таких случаях можно ожидать на больших расстояниях. Это соображение заставляет вынуть на ходу шестерку и заменить ее более крупным номером в обоих стволах, опасаясь вылета как раз во время перезаряжения. К сча­стью, глухарь вылетает, когда ружье готово проводить его дальний угонный вылет двумя выстрелами, из коих второй иногда повреждает кончик крыла, и коричневая летящая машина снижается боком на землю. Еще добрый километр придется поработать собаке!
Охота по взматеревшим глухарям в очень крепких местах удается иногда, благодаря своевременным захо­дам, которые нужно умело-делать при подводке собаки по неширокой полосе чащи или в мыске перед мелко­лесьем или редколесьем. Такая охота по зрелой строгой птице, основанная не только на стрельбе, но и на опре­делении, так сказать, лаза птицы, — охота, выявляющая разнообразное мастерство охотника, дает наибольшее удо­влетворение.
Итак, охота по глухарям с легавой где легка, а где и очень трудна, и по причине трудности ее и строгости птицы имеет притягательную силу.
Охота с лайкой. В крепях, болотистых лесах со значи­тельными еловыми насаждениями и вообще в местах с частым подсадом молодняка и ивовых кустов охота с легавой примерно уже с сентября становится мало­успешной. Хотя птица и вылетает иногда на выстреле, по ее или почти, или совсем не видно в зарослях, а если и успеваешь выстрелить, то чаще делаешь промах. Искать же переместившуюся строгую птицу в шири лесов, уле­тевшую по невидимому направлению и к тому же, весьма вероятно, севшую на лес, — занятие скучное по причине непригодности средств охотника и легавой. Да и в луч­ших местах охота по глухарям с легавой становится в сентябре случайной.
В этот сезон (в глухой местности в особенности) лайка сослужит хорошую службу, так же как в свое время ле­гавая — в местах, удобных для наземного затаивания глухаря. Причуяв на полу птицу, лайка покажет это своим поведением, а если она принадлежит к числу собак, ищущих на виду охотника, то, может быть, если место не частое, предоставит и возможность выстрелить на взлете.
За взлетевшей птицей лайка горячо гонится. Несмотря на встречаемые на своем пути препятствия и заслоны, прикрывающие птицу от ее глаз и мешающие бегу, лайка удивительно верно держится направления полета и, как ни странно, не так уж сильно и отстает. Глухарь, как уже было отмечено, имеет склонность садиться на лес, а при преследовании его быстро бегущею собакой тем более. Острота слуха, зрения, а затем и чутья лайки помогает ей определить место посадки глухаря, которого она и об­лаивает на дереве. Глухарь обыкновенно сидит в листве или хвое и поглядывает на собаку. Заслоненность глухаря и то, что собака не приближается к нему позволяют птице довольно долго выдерживать облаивание. Собака не должна бросаться к дереву; она должка лаять на рас­стоянии, не выражая чрезмерного нетерпения, чтобы не преувеличивать опасности в глазах птицы. Охотник под­ходит с большою осторожностью, пользуясь прикрытиями и держась за спиной птицы.
Подход к облаиваемому глухарю не так легок: то мелькнет фигура охотника, то вдруг неожиданно под но­гой его треснет ветка. Двух же наступающих врагов глу­харь не выдерживает. Дело осложняется еще тем, что подходить приходится сравнительно на близкое расстоя­ние, так как иначе глухаря в хвое, а особенно в листве не заметишь.
Лайка, благодаря своему острому слуху, облаивает не только глухарей, поднятых ею с пола и преследуемых на полете, но и услышанных на полете и при посадке. Иногда и не поверишь, что собака вдруг бросилась стрем­глав вдаль, и только, когда услышишь вскоре облаивание ею птицы, поймешь происшедшее.
Охота с лайкой может производиться с открытия охоты до глубокого снега. Конечно, осень, до того, пока не совсем облетел лист, — лучшее время. В период вы­лета глухарей на осинник или лиственницы охота с лай­кой оживленнее.

Охота на глухаря

Одна из самых захватывающих охот — охота весной на глухарином току.
Если условия местности, вполне соответствуя потребности глухаря, не изменяются, ток из года в год повторяется приблизительно на одном и том же месте. Обыкновенно при перемене места новое избирается поблизости, и с прошлогоднего места можно услышать если не песню, так вечерний подлет глухарей.
Скопление глухарей зимой в каком-нибудь месте не является указанием на то, что в этом месте будет и ток, но это скопление следует принять во внимание.

Глухари начинают токовать, когда в лесу может еще не быть ни одной проталины, и первые охоты удаются при весьма легких условиях — подхода по насту в валенках. Лучше подождать, когда зарыжеют сосновые моховые болота, обнажившись от снежных пластов, когда завертится вал весенней жизни и наступит разгар тока. Обыкновенно это бывает между 20 апреля и 20 мая.
К месту надо приходить с вечера, до захода солнца, и, устроив необходимое для ночлега, отправиться на под- слух подлета глухарей-петухов на место тока, где они обыкновенно и ночуют.
Глухарь прилетает на место тока после вечерней кормежки, обыкновенно тотчас после захода солнца, и с шумным лопотом крыльев садится на дерево. В зависимости от численности глухарей в данной местности, а также от особенностей данного тока петухов слетается один, два, а то и несколько десятков. Подлетев, глухарь осматривается, издает иногда особые звуки, которые называют «покашливанием», или «похрюкиванием», помолчит, щелкнет раз-другой отрывисто, коротко: «дак» или «док», вроде приглушенного звука откупориваемой бутылки, — и, вытянувшись, как будто готовый слететь, зорко оглядит, словно с целью узнать, какое впечатление произвели эти звуки на окружающую природу.
Притаившемуся невдалеке охотнику без сомнения уже кажется, что глухарь его заметил.
Освещение становится мутным, надвигается ночь. Глухарь иногда не издает ни звука, иногда же, на вечерней заре, он много раз подряд с редкими промежутками про¬говорит: «дак, дак, дак, дак», а потом защелкает звуками «тэ-кэ, тэ-кэ, тэ-кэ», сначала пореже, а затем чаще и чаще, скороговоркою, после чего следует вторая часть песни, так называемое точение, которое хоть и не очень близко, но можно передать слогами: «кичивря, кичивря, кичивря, кичивря, кичивря, кичиврить», следуемыми слитно быстрее, чем можно торопливым темпом прочесть эти звуки, написанные буквами.

Пропев несколько песен, глухарь обрывает их вдруг и засыпает.
Звук песни глухаря чрезвычайно оригинален, — он поражает томностью, глухостью звука, не всегда позволяющего скоро и точно определить направление. Несмотря на глухость песни, она некоторыми звуками металлического оттенка имеет способность отрывками доноситься при благоприятных условиях на двести пятьдесят и более метров.
Переночевав у костра, который располагается в некотором отдалении от места тока — расстояние в полкилометра достаточно, — охотник перед зарей готовится к выходу.
Как только звезды начинают бледнеть или как только верхушки деревьев чуть станут видны на небе, следует подвигаться.
Вечерний подслух облегчает подход, так как, зная уже место, где расселась с вечера птица, останавливаешься своевременно в ожидании песни, если глухарь еще молчит. Иначе, начав продвижение, можно попасть на место самого тока и распугать не начавших еще петь глухарей. Лучшее время подхода — пока темненько и мутно в воз¬духе. Благоразумнее прийти к границе несколько раньше и обождать, выслушивая, нежели опоздать.
Если по времени не остается сомнения, что глухари поют, а точное размещение их на токовище неизвестно, следует продвигаться медленно, делая через каждые при¬мерно тридцать-сорок шагов остановки, прислушиваясь.
Остановки не должны быть слишком кратковременны,—очень часто, во время нее, неслышная вначале песнь вдруг донесется обрывком, благодаря благоприятному повороту, сделанному певцом.

Когда глухарь услышит квохтанье глухарки, то песнь льется с большим азартом и конец одной соединяется с началом следующей, и так продолжается иногда в течение нескольких минут; так же бывает, когда один певец соперничает в песне с соседом. Иногда глухарь прерывает свою песнь как будто без причины, перелетая на другое дерево, и тотчас же снова продолжает петь, затем снова перемещается и т. д. По всей вероятности, такие перелеты основаны на крайнем возбуждении птицы.
При продолжительном молчании глухаря, прервавшего песнь, помогает, чтобы вернуть его к прежней деятельности, проквохтать голосом глухарки.

Перед самым восходом солнца, в разгар тока, слышно гнусавое квохтанье глухарок и они по нескольку штук перелетают с дерева на дерево, квохча и на лету и сидя. Это — время полного оживления: голоса белых куропаток, журавлей, певчих птиц сливаются, словно широкая полноводная река катится неудержимо, ворча и журча, шипя и звеня. А дятлы длинною резкою трелью долблением трещат со всех сторон, будто ломают отжившее ста¬рое здание.
Глухариные тока затихают постепенно к двадцатым числам мая, когда старики уже перепелись и их сменили молодые певцы.
…Осенью, взлетев на маковку корявой сосенки, глухарь пощелкает и проскрежещет свою песнь — это осенний ток, который наблюдается и у тетеревов.
Глухарей на току ошибочно бить очень крупными но-мерами, приняв во внимание, что далеко стрелять, конечно, не следует. Номер 3-й дает больший убойный круг с большими возможностями сломать крыло, пронзить шею и т. п. При дальних выстрелах полезен номер 1-й.

Глухарь

Глухарь представляет собой завидный предмет охоты. Этот лесной отшельник, живущий в отдалении от людских поселений, притягивает внимание охотника не только своей внешностью, но и уединенностью места жительства. Чарующая обстановка весеннего периода жизни глухаря и те ощущения, которые переживает любитель природы и охоты, прислушиваясь в сумеречном освещении глухого леса к его песне, придали глухарю немало славы.
Глухарь может жить в просторных ширях смешанных лесов. Он плохо приспособляется к существенным изменениям в характере лесных угодий, делаемых человеческою рукою, и переселяется. Такое свойство глухаря ведет к вырождению и к исчезновению его там, где он ни в своем месте жительства, ни хотя бы в дальней окружности не находит нужных условий.
В таких местах он поклюет на болоте ягод, найдет насекомых на травянистой поляне среди чернолесья, на¬пьется воды в замшившейся яме под корнями сгнившего дерева, набьет зоб осиновыми листьями или лиственничной хвоей, поглотает камешков, примет песочную ванну на бору, отдохнет в тенистой глуши водяного кочковатого елового болота, а зимой потеребит сосновых игл Да по¬глотает снегу.
Но не в этом одном заключаются жизненные удобства этой птицы, — глухарь живет в отдалении от человека, и значительные лесные пространства ему необходимы.
Насколько места пребывания тетерева-косача связаны с произрастанием березы, настолько глухариные угодья характеризуются прежде всего наличностью хвойного леса.

Тетерев

Каждая охота привлекательна по-своему, и трудно которой-нибудь отдать предпочтение.
Охота на тетерева, как и на уток, весьма популярна. Тетерев представляет собою птицу очень интересную по разнообразным способам охоты и ценности мяса. Зрелый петух-тетерев и селезень-кряква по весу равны и, упитанные нормально, достигают осенью 1400 г каждый.
Сравнительно нежный в раннем возрасте, тетерев представляет собою в зрелом периоде крепкую, как бы литую птицу, сильную на крыльях и на ногах.
Полет тетерева силен и довольно быстр как в лесу среди стволов, ветвей и верхушек деревьев, так и на чистом месте. Лапы его прекрасно приспособлены и к бегу и к сидению даже на гибких ветвях. Это позволяет тете¬реву щипать березовую сережку в самых разнообразных позах, вытягивая в любом направлении свое туловище и шею. С ранней весны тетерев вблизи поселений как бы свидетельствует усиленным бормотаньем о том, что вся годовая жизнь его по сезонам протекает вполне благополучно и по соседству с человеком, если последний относится к нему и к окружающей природе вообще достаточно бережно.

Охота на бекаса. 2ч.

Бекасы очень чутки ко всяким изменениям, происходящим на угодьях, где они живут. На водяных пожнях и болотах, вдоль рек уровень воды часто неустойчив: он зависит от расположенных на реке мельниц. Засушливая или чрезмерно дождливая погода влияет на качество бекасиных болот, и, в зависимости от изменения их к худшему, количество птиц резко изменяется — уменьшается.

Подвижность бекаса, его повадка отлетать на ночные кормежки, широкие немолчаливые облеты и искусный летательный аппарат очень помогают ему определить рас-положение подходящих мест, и он, не задумываясь, меняет плохое на лучшее, совершает кочевки, отлетая на значительные расстояния. Бекас привязан более к качеству места, чем к самому месту, чего нельзя сказать про многие виды других птиц.
Приведенные причины часто приносят разочарование охотнику, пришедшему поохотиться с легавой на коренные бекасиные места, но, с другой стороны, охотник иногда неожиданно нападает на обилие бекасов там, где их почти не было ранее.
Бекас, в отличие от дупеля, более щедр на подачу голоса. Он в большинстве случаев не только поднимается с голосом, но продолжает крик, пока не скроется из вида. Звук его голоса передается приблизительно слогами: «кэтч, кэтч».
Охоту на бекасов, в отличие от охоты на многие виды другой дичи, можно производить с одинаковым, если не с большим успехом, не только в утренние или предвечерние часы, но и в течение всего дня, за исключением слишком знойной погоды, вызывающей осложнения в работе собаки и ходьбе охотника.

Спугнутые бекасы держат себя по-разному. Одни поднимаются молча, держа крылья высоко над спиною, и снова садятся, перелетев небольшое расстояние, другие срываются с криком, как бешеные, мечутся и вправо, и влево, забирают высоту и исчезают из вида; третьи, крякнув при взлете, летят ровно — угодно, невысоко над травой и, пролетев метров семьдесят пять, садятся. Есть и такие, которые поднимаются постепенно вкось выше и выше, становясь похожими на фоне неба на вертлявых стрижей. Почти скрывшись из вида в отдаленной выси, они вдруг начинают приближаться, крупнеть, становятся видными белизной брюшка, бурым оперением и с высоты камешком падают недалеко от места, откуда были подняты, как будто эта вынужденная воздушная прогулка доставила им удовольствие и развлечение.
Бекасы, прилетев с ночной кормежки, делают небольшие наброды и остаются около них на дневке. Обыкновенно бекас не бежит из-под собаки в хорошем типичном месте, однако в местах, не совсем подходящих, а тем более, где проходят часто люди или где временами пасется скот, они удирают от наступающей собаки и охотника. Такие бекасы способны бежать весьма продолжи¬тельное расстояние, и, приняв во внимание довольно не¬легкую ходьбу, надоедливы, тем более, что нередко слетают на потяжке.
Охота по бекасам является охотой исключительно спортивно-любительской и как таковая среди охот этого типа стоит на первом месте по многим причинам, из коих главными являются: трудность стрельбы, простор, позволяющий делать и ближние и дальние выстрелы, хорошие условия для проявления высоких полевых качеств легавой и беспрерывное нахождение собаки на виду.
Неосновательны поэтому мнения некоторых охотников, осуждающих эту охоту. Неосновательны они так же точно, как несправедливо и пренебрежительное отношение у некоторых к охоте на уток. И то, и другое отношение в большинстве случаев основано на недостаточном знании того или иного вида охоты и, не оправданное доказательствами, покоится на личном вкусе и привычке.
…Сначала ходишь по просторному болоту, не управляя поиском собаки, не замечая различных особенностей угодья, но вскоре начинаешь примечать разницу некоторых участков по высоте, густоте, породе трав, по степени заболоченности, по особенностям почвы и многим другим признакам. В следующий же раз по этим признакам начинаешь мысленно делить болото на дупельное, бекасиное и гаршнепиное, — разбросанные кое-где -ивовые кустарники служат вехами, — и выхаживаешь’ болото длинными полосами, ширина коих охватывается размашистым поиском собаки.
При охоте на открытых местах вообще и на болоте в частности, где движение воздуха не задерживается препятствиями в виде деревьев, естественно, следует выбирать свой путь против ветра, предоставляя этим собаке одно из наилучших условий к использованию чутья.
Бекасы к осени сильно жиреют. Их подвижность, повидимому, не позволяет им достигать, за редкими исключениями, степени ожирения дупеля. Они становятся тогда менее верткими и быстрыми на лету и перемещаются хотя и дальше дупеля, но все же ближе, чем в более раннем сезоне. Стрельба бекасов поэтому в сентябре несколько легче.
Помимо охоты на больших болотных площадях, на бекасов можно охотиться и на- маленьких мочажинках среди полей, где они любят размещаться примерно с половины августа. Если подходящие места не единичны и чередуются с потными низинками для дупеля, то обход осенью таких мест соблазнителен по возможному разнообразию дичи.
На холмистом пустырьке можно поднять серых куропаток; спустившись в низину, где блестит вода, из которой торчит осока, удается взять бекаса, в закрайке же — найти ленивого одиночного грузного дупеля, на травянистой меже овсяного жнивника — встретить перепела, приняв его от неожиданности за птенца-куропатку, а в уединенном кустике с некошеной вокруг травой — убить жирного коростеля.

Охота на бекаса. 1ч.

Нет птиц из разряда дичи, столь схожих между собой по внешнему виду, как бекас и дупель.
При всем их внешнем сходстве они представляют, однако, птиц с разными характерами и повадками.
Конечно, опытный охотник отличит дупеля от бекаса по полету и по манере распластывать крыло, однако на расстоянии ожиревший бекас может быть ошибочно принят за молодого дупеля, и наоборот.

Характер токования этих птиц уже показывает, насколько бекас подвижнее дупеля и сильнее своими лета¬тельными способностями.
Бекас и дупель живут часто на одних и тех же местах. Присутствие дупеля на том же участке болота, где и бекас, не доказывает, однако, что дупель расположился в условиях, вполне отвечающих его потребностям. Но если поселение дупеля возможно на типичных бекасиных болотах, то, наоборот, бекас очень редок в характерных дупелиных сухих или потных угодьях.
Болота, на которых встречаются бекасы, бывают раз-личные: моховые, травянистые с редким лесом, мшистые
плавни с плешинами обнажившейся перегнойной земли, осочистые пожни — водяные, где часто встречаешь болотную курочку, пожни без застоя воды, с растущей осокой по образовавшимся кочкам, между которыми имеются грязевые просветы, луга со смешанными травами, полевыми и болотистыми, с влажными участками, ограниченными осокой. Ни моховые болота, ни пожни водяные с вы¬сокой травой, ни мшистые места не являются типичными бекасиными угодьями. Бекас любит невысокий травяной по¬кров с грязными проходами и площадями между травами и отдельными участками травы и «очками. Очень хорошие места представляют собой влажные пожни, когда на них попасется некоторое время скот и размесит, разгрязнит землю, оставив достаточный травяной покров необъеденным.
Бекас умеет хорошо таиться в незначительной траве, да и немного надо прикрытия этой небольшой птичке. Подвижность бекаса и его довольно широкие облеты часто заносят его в не очень-то подходящие для него места, куда он, налетавшись, падает с высоты на отдых.
Иногда вдруг встретишь бекаса в довольно отдален¬ном от полей моховом сосновом водяном болоте; часто поднимаешь бекаса и в других неподходящих местах, правда, находящихся вблизи коренных бекасиных мест.
Бекаса можно встретить и на крохотной мочажинке среди полей. В засушливое лето, когда на болотах не остается ни влаги, ни грязи, бекасы живут по берегам водоемов.
Бекасы во время охотничьего сезона живут одиночками. Однако на пролете бекасы соединяются в значительные стайки. Они сосредоточиваются также в порядочную компанию, когда среди малоподходящих обширных угодий, слишком сухих, травянистых или залитых водой, остается весьма подходящий небольшой участок, например грязевые жилки среди осоки или топкие плешины среди травянистых кочек. На это место сваливаются не только бекасы, которые жили на всей площади прежде удобного болота, но и бекасы, кочующие в поисках хороших угодий. Отмечая эту склонность бекаса к кучному скоплению на удобных угодьях, надо также сказать, что птица эта в таких случаях поднимается дружно, но, поднявшись, рассеивается.
Охота в таких местах с легавой не может быть успешна по причине строгости птицы, одновременного подъема стаей, да, кроме того, и вследствие обыкновенно затруднительного передвижения охотника из-за топкой почвы. Собаке не удается сделать стойки по стае бекасов. В таких случаях практикуется подход без собаки. По взлетевшей стайке приходится иногда сделать выстрел — другой… После этого охота прекращается, так как разлетевшаяся птица рассаживается, за отсутствием удобных площадей, в самых разных местах: густом болотистом мелколесье, на незначительных островках среди водяного болота и т. п.

Охота на дупеля

В местах, обильных дупелем (местным и пролетным), к сожалению, встречающихся все реже и реже, дупель является птицею, останавливающею внимание как охотников-любителей, так и промысловиков.
Дупель — единственная мелкая дичь, которую охотно стреляет и охотник с промысловым уклоном.
Не только вылет птицы почти из-под ног охотника, но и довольно ровный, плавный, не слишком быстрый полет с небольшими перелетами заставляют стрелять ее, не жалея заряда. Но главным образом к этому побуждает охотника упитанность дупеля, сильно жиреющего к началу сентября. Осенний дупель по величине увесист, широкая грудь имеет довольно значительные, опять-таки сравнительно с величиной птицы, отложения мяса, покрытого нежным жиром и тонкою кожицей. Осенью при падении стреляного дупеля кожица на груди легко лопается и проступающий жир засаливает перышки на груди.

Самым интересным и оживленным временем охоты на дупелей является не начало сезона, а спустя примерно месяц, когда местные дупеля сосредоточились в определенных местах, а пролетные подваливают. Дупель с начала сезона и до конца его представляет собою птицу
качественно несравнимую. Покос полевых трав в хлебных полях и на луговинах, вкрапленных в поля, обкашивание канав, жатва яровых хлебов сгоняют местных дупелей кучнее на определенные типичные низменности в виде пожней или потных лугов, на которых уже отросла атава.
Дупель не любит ни топких, ни моховых, ни водяных болот, он предпочитает влажные или потные места с не¬высоким травяным покровом. Если место водянисто или трава высока, — дупеля не следует там искать; целесообразнее обследовать закрайки к сухому берегу, к спайке с суходольными местами, где обыкновенно и почвенные условия и травяной покров удовлетворяют эту птицу. Часто к болотам или пожням, водяным, осочным, примыкает сухая площадь, поросшая белоусом; хотя такой уча¬сток, обыкновенно несколько замшелый, мало пригоден для кормежки дупеля, но для его дневки он является одним из излюбленных мест. Жесткая щетина белоуса при достаточной высоте растительности и, главное, по цвету, словно волчья и барсучья шерсть, прекрасно защищает дупеля. На мягком, несколько мшистом полу он удобно покоит свое нежное туловище. Если на границе таких участков дупелю есть где покормиться, тогда лучшего места и желать нечего.
Дупель живет в осоке пожней и в полевых травах лугов, а на пролете садится всюду по открытым местам с соответствующим наземным прикрытием и подходящею влажною или потною почвою. На пролете дупеля часто останавливаются на сухих пустырях, жнивниках и клеверищах.
Дупель предпочитает травяной покров скорее редковатый покрову плотному, а тем более высокому. Очень характерны для дупеля места с наличностью среди сухих площадей небольших участков, на которых в ямках и углублениях стоит просачивающаяся подпочвенная вода, отличающихся черною перегнойною землею, кочками и реденькой полевой травой.
Равнины, представляющие собою однородные, подходящие для дупеля площади, привлекают как местных, так и пролетных дупелей, отыскивающих такие места не только инстинктом, но и путем переклички на пролете с живущими на этих местах экземплярами.
Дупель — спокойная, смирная птица, выдерживающая длительную стойку собаки.
Дупель делает короткие наброды и залегает около пучка трав или около кочки. Лень и нега сквозят во всех его повадках. Не желая лететь из-под стоящей над ним собаки, он выпрямляется на своих зеленовато-серых лап¬ках и, как будто обидевшись, подвигается вперед не¬сколько шагов, останавливаясь в сетке метельчатых трав, опустив свой клюв, словно шпагу.
Сделав наброды, дупель не всегда, однако, остается тут же на дневке, он иногда вспорхнет и, отлетев незначительное расстояние, бесследно заляжет. Эти перемещения, хотя и ближние, часто сбивают собаку, которая, де¬лая потяжку по свежим набродам, замирает не по птице, а по сильно насиженному месту. Но на это обижаться охотнику не следует: на самом деле дупель только что находился тут и основательно насидел теплое местечко. Собака подвинулась, удивилась отсутствию птицы и, пустившись было делать проверочный круг, верхом при¬хватила по легкому ветерку дупеля, засевшего поблизости от первой сидки.
Собака, отличающаяся склонностью к низовой следовой работе, припадает, ползет на дупелиных набродах, пригибается, скрывая себя из-за боязни спугнуть дупеля, пропитавшего, по видимому, запахом своим исползанную им траву.
Работа собаки по дупелю разнится от работы по серым куропаткам или бекасу значительно более медленным продвижением, отсутствием длительной потяжки; работая по дупелю, собака часто на двух-трех шагах продвижения склоняется то вправо, то влево. Верхочутая собака нередко делает на свежих набродах короткую стойку, а затем, после подводки, уже отмечает птицу твердою стойкою.
Дупель часто размещается небольшими группами по две-пять штук. Птицы сидят в нескольких метрах одна от другой. Поднимаются они поодиночке из-под отдельных стоек собаки. Найдя дупеля, надо обыскать подробнее место вокруг. При охоте, особенно во время про¬лета на небольших площадях, вкрапленных в неподходящие для дупеля угодья, следует внимательно оглядеть, нет ли поблизости еще хотя бы самой незначительной мочажинки, в надежде найти и там дупеля.
Дупель на взлете не всегда молчалив, он имеет привычку глухо «квакать». Голос его несколько схож с тем звуком, который получается, если провести ногтем по насечкам деревянной части ружейного цевья. В этом голосе словно звучат лень и сожаление по поводу причиненного беспокойства.
Пролет дупеля в средней полосе обычно длится в течение двух недель или месяца (начиная с 1 сентября).
Дупелей следует стрелять 8-м номером дроби, отпуская подальше, чтобы не разбить. Стрельба дупелей является одною из наиболее легких; однако при тусклом или сумеречном освещении, да еще в ветер, стрельба в летящего низом неугомонного дупеля нелегка. Характер дупелиных мест и повадки дупеля делают эту птицу очень удобной для обучения легавых.

Охота на гусей. 2 ч.

Обычный валовой пролет гуся происходит в средней полосе в первой трети октября. Иногда он происходит однодневно, иногда растягивается на много дней. Иногда гусь валит валом, идет низко и торопливо. Какая-то неровность замечается в движениях и неумолчном гоготании, происходят частые сбивки в построениях, вследствие чего птицы попадают в сколыхнутые предшествующими особями воздушные волны. Тогда при поспешном отлете стая густо летит за стаей. Обыкновенно густой торопливый отлет свидетельствует о приближении значительного снегопада или ледостава.

Пролетающие гуси останавливаются в разных местностях и на короткое время, если условия наступающей погоды (снег или мороз) торопят их, и на довольно долгое время при благоприятных условиях продолжительной осени.
Так как при нормальной продолжительности осени пролет гусей идет постепенно, то одни стайки, отгостив, заменяются другими.
‘Кроме остановок длительных, с соблюдением известного расписания в дневном и ночном образе жизни, уставшие в пути отсталые гуси (чаще это бывает с небольшими стайками) останавливаются на зеленях — на незначительных даже открытых полях и кормятся там же, где остановились, никуда не летая на жировку.
Гуси обычно делают более длительные остановки на равнинных низменностях около озер и рек или на песчаных отмелях. На пользовании гусями определенных воз¬душных дорог с соблюдением известного расписания в посещении кормежек и возвращения с них основана охота на перелетах. Охота на гусиных перелетах в этом отношении сходна с такою же охотою по уткам. Предварительно надлежит точно выяснить те пути, которыми гуси пользуются на перелетах. Особенно важно выбрать место засидки там, где гусь пролетает вообще не высоко, либо снижается, либо идет, хотя и не изменяя высоты, над более возвышенными местами. Выгодно, например, выбрать иногда высокий берег реки, под гребнем которого удобно устроить яму для засидки.
В отличие от утиных перелетов при охоте на гусей чрезвычайно важно позаботиться, чтобы фигура стрелка не была заметна —не маячила бы.
В зависимости от местности охотники либо ставят шалаши, если приходится располагаться в зарослях низко¬рослых кустарников, либо (чаще всего) помещаются в специально вырытой яме, которая тщательно маскируется травой, ветвями, песчаным валом и т.п. материалом, в соответствии с окружающей обстановкой.
С водоема, где гуси провели день, они стаями летят на кормежку вскоре после захода солнца, видимые издали караулящим их охотником. Постепенное приближение плавно, но быстро летящей крупной осторожной птицы, все явнее и явнее слышимое гоготанье представляют собой захватывающую картину.
Плавный полет и величина птицы создают представление о сравнительно медленном продвижении ее; на самом же деле гусь летит быстро, и быстрота полета для верности стрельбы должна быть строго принята во внимание.

Таким образом, суточная охота на перелетах может выразиться в стрельбе гусей при пролете их с дневки на кормежку, а иногда и при возвращении с кормежки на ночлег; затем — при следовании их на кормежку на рас¬свете и возвращении на дневку.
Стрелять гусей слишком крупною дробью — ошибочно. Обычно номер 1, дающий больше вероятия на поражение одного из убойных мест, — выгоднее нулевых номеров.
Кроме описанного систематического способа, существуют и другие, но они зависят от случая. Так, иногда осенью небольшая стая гусей приживется где-нибудь на полях. У гусей очень быстро развивается привязанность к облюбованному месту, где они благополучно, без тревог, провели хотя бы короткое время. К такой стае, особенно расположившейся с прилета, усталой, случается не только подъехать, но и подойти на выстрел. Нередко удается и нагон таких гусей или засидка в том месте, где они расположились. Если таких гусей стронуть, конечно, не выстрелом, то они, обычно сделав облет, возвращаются снова на то же место.

Сидка на дневке

Этот способ охоты, несомненно, интереснее, и прежде всего по сознательности стрельбы благодаря наступающему восходу солнца.
В местах, изобилующих утками, стоит только внимательно провести на удобном наблюдательном месте часть вечерней зари, как покрякивание выплывающих из крепей уток обнаружит места, где они провели день.
Поднимающаяся и затем отправляющаяся на кормежку (часто многочисленная) стая показывает приблизительно то количество птицы, с которым охотник встретится по возвращении ее на дневку с кормежки.

Обнаружение мест дневки может быть сделано и путем объезда на лодке береговых и водяных крепей и подъема на крыло днюющих стай уток. Такой объезд лучше производить под вечер, если, конечно, хватит времени для обследования; объезд, впрочем, можно производить и днем.
В отличие от подъезда с ружьем соблюдать мертвую тишину не следует, во избежание неслышного, нежданного для уток подъезда и вредного для данного дела испуга.
Подъезд на двухвесельной лодке, поскрипывание уключин, тихий разговор — все то, что запрещено, когда у охотника в руках ружье, — теперь не повредит, а даже поможет. Надо, однако, не проезжать мимо «репей, а, по признакам подходящих дневке условий, вдаваться в эти крепи, так как иначе непуганая стая, сидящая глубоко в берегу, может усидеть, особенно днем, и оставить вас в весьма досадном неведении при безрезультатной работе.
Спугнутая стая, если вечер уже близок, усаживается обыкновенно на плесе и в свое время улетает на коржежку.
Если же дело клонится совсем к вечеру, то встревоженная стая, поднимаясь на высоту, прямо тянет на кормежку.
Как только исчезнет из вида стая поднятых уток, — если из-за количества их имеется смысл устроить сидку, — следует приступить к немедленному подробному осмотру расположения и величины площади дневки и заняться подготовлением места сидки.
Если уток вообще сильно не тревожат на данном водоеме, то поднятая таким приемом стая не отвадится от привычного ей места дневки и перед рассветом утки тучами станут накрывать стрелка.
Место дневки занимает сравнительно небольшое пространство, на котором утки, располагаясь довольно кучно, оставляют много признаков, указывающих на бесспорное доверчивое их пребывание на отдыхе.
Осматривая место дневки, следует подробно ознакомиться с расположением протоков, окнищ, густотой и вы¬сотой камыша, рогозника, тростника, с выступами береговых кустов и проч.
Если с вечера темно, а ночи наступили месячные, то лучше производить осмотр при лунном свете и прийти с таким расчетом, чтобы, устроившись, не слишком долго ожидать на сидке рассвета.
Иногда охотник устраивается на берегу, иногда на каком-нибудь островке или широтой кочке среди воды, иногда на лодке — все зависит от условий местности, от необходимости стать так, чтобы иметь перед глазами не только все место дневки, но, если возможно, то и видеть часть плеса. Утки, прилетая с кормежки на свое привычное место, настолько ему доверяются, что часто садятся в крепь, другие же предварительно усаживаются на воду и лениво вплывают в заросли.
Так как сидка на дневке, происходящая сначала в сумеречном предрассветном освещении, продолжается затем и под лучами солнца, то необходимо замаскироваться тем материалом, который является преобладающим среди растительности места утиной дневки.
Лодку можно прикрыть, заламывая растущий камыш или тростник; можно также сделать шалаш из того же материала.
Всякое прикрытие, если оно не сделано заранее и птица к нему не привыкла, следует строить так, чтобы оно не выделялось густотою и не образовывало бы на взгляд пятна, —вот основные требования. При постройке прикрытия надо иметь в виду, что стрельба на утренней сидке должна производиться стоя, иначе трудно своевременно замечать налетающих уток; кроме того, в большинстве случаев сидячее положение сильно суживает кругозор и затрудняет повороты при стрельбе.
Прикрытие должно быть достаточным, чтобы сделать фигуру стрелка незаметною или малозаметною; оно отнюдь не должно стеснять быструю стрельбу. Можно пользоваться не высокими, не густыми и не громоздкими прикрытиями при условии защитной одежды, скрытой еще прикрепленными к ней и к шапке подходящими стеблями водяных растений.
Очень хорошо к пожелтевшим тростникам идет одежда верблюжьего, башлычного цвета, и также и военного образца.
Часть уток садится не прямо в крепь, а предварительно на воду, и если между стрелком и плесом окажется гряда камыша или тростника, то птица будет скрыта от глаз, лишая охотника полноты красивой картины; часть же птиц, пролетая низом, будет исчезать без выстрела. Кроме того, чистый плес позволяет немедленно достреливать подранков, падающих на воду.
Выбор места поэтому, как было сказано, желательно делать так, чтобы по возможности видеть перед собою чистый плес.
Становиться удобнее лицом не к восходящему солнцу, так как лучи его слепят и препятствуют стрельбе, а чтобы оно приходилось сбоку.
Сравнительно недальняя стрельба и необходимость бить водоплавающую птицу чисто не требуют дроби крупнее номера 6.
Охота на дневке весьма привлекательна по красоте и полноте. !Как только забелеет заря, можно ждать подлета.
Вихрем прошипят внезапно чирки и, затормозив, упадут неподвижными сторожащими фигурками в заводь, подернутую ряскою. Глухо и неожиданно, почти над голо¬вой, зашумят с присвистом овальные кряквы, черные от сумеречного освещения. Издали на бледном серо-зеленом фоне неба и воды несется на штык еще стайка, словно пущенные от горизонта стрелы. Откуда-то из-за плеча снижаются другие и, вспенив воду, садятся в живописной группировке.
Розовеет небо; жвякает селезень; скользя, стелются кроваво-красные лучи по стенке тростника; малиново- гнедые кряквы табунами спускаются на дневку, будто скрываясь от поднимающегося солнца.

Сидка на кормежке

Для осуществления этой охоты нужно сперва определить, куда именно летают утки на ночную кормежку. Выяснение этих сведений является продолжением той подготовки, которая сделана была для охоты на перелетах, и эту подготовку нужно продолжить.
Угодье, которое утки посещают для кормежки, может быть и очень обширным и как будто однообразным, между тем как утки по каким-то причинам садятся на сравнительно небольшую площадь его или же выбирают, опять не беспричинно, несколько мест среди всей площади.
Незнание охотником точного места кормежки может повести к проведению ночи без выстрела в окружении самодовольно покрякивающих и щелокчащих уток.
Определение точного места кормежки делается как по наблюдениям за садящейся птицей, так и по признакам, оставляемым ею на месте кормежки (помет, перья, примятость хвоща, травы, обрывки плавающих водорослей и проч.).
Подкарауливание на кормежке, смотря по условиям местности, производится и с лодки и с берега. Естественно, что следует заслонить себя и лодку, чтобы не отпугивать посторонними предметами птицу.
Охоту эту следует осуществлять в ясные зори или в лунные вечера и ночи, иначе стрельба происходит наобум, по догадке, и результаты получаются неудовлетворительные.
Пока заря не погасла, стрельба производится и в лёт, а позже главным образом по сидячим.
На засидку становятся заблаговременно — до захода солнца.